БИОГРАФИЯ

BIOGRAPHY

     
 

«МИР & ДОМ. City», июнь, 2004

ЭРТЕ. КАВАЛЕР АР ДЕКО

 

Один из самых блистательных персонажей художественной сцены XX века Роман Петрович Тыртов начал свою головокружительную карьеру графика, скульптора и художника моды в эпоху, когда сам воздух был насыщен легендами и утопиями. То был Серебряный век - время безудержного карнавала, великолепного маскарада, когда в изысканном ритме модерна переплелись и закружились персонажи всех эпох и культур. Время, когда за каких-нибудь два десятилетия искусство совершило пробег от античности до футуризма.

 

Позже он станет известным миру под псевдонимом Эрте, который пришлось взять, чтобы не осложнять отношения с семьей. Роман Де Тиртофф покинул Петербург всего в 19 лет, приехал в Париж в 1912 г. и больше никогда не возвращался в Россию. Потомок старинного рода, сын адмирала военного флота, он не оправдал надежд отца, променяв офицерский чин на служение музам. Еще в России Эрте брал уроки хореографии у дочери Мориса Петипа и учился живописи у Ильи Репина. Из ранних детских впечатлений он вспоминал посещение оперы «Садко» Римского Корсакого в Мариинском театре, где кроме оркестра, музыки и драмы в памяти остались визуальные атрибуты и костюмы для спектакля. Как-то в библиотеке отца он нашел книгу с цветными репродукциями китайских и индийских миниатюр, в которых его потрясло техническое исполнение и детализация. Но эти тонкости он смог оценить гораздо позже. Детские впечатления, так же как и рисунки греческих ваз, на которые он любовался в Эрмитаже, легли в основу будущего стиля Эрте.

 

После приезда в Париж прошел год. Свою карьеру Эрте начал в Доме моды «Каролина». Но уже через месяц был уволен по причине «отсутствия таланта». Собрав все рисунки, он направился к Полю Пуаре - самому влиятельному кутюрье, любителю Дягилевских балетов (учителю Кристиана Диора и многих знаменитых модельеров). В Доме Пуаре Эрте получил должность дизайнера пальто, платьев и головных уборов: одной из первых серьезных работ стал сценический костюм для танцовщицы Мата Хари в спектакле «Ле Минаре» театра «Ренессанс». Первый серьезный контракт ему одновременно предложили два издания - Vogue и Harper's Bazaar. Эрте бросил жребий - выпал Harper's Bazaar.

 

В результате подписания долгосрочного контракта за двадцать лет в свет выпущены 250 неповторимых стильных обложек (первая по явилась уже в 1915 г.), которые до сих пор причисляются к разряду шедевров.

 

 

 

В общей сложности, не включая обложки, Эрте сделал для Нагрег's 2500 рисунков, которые открыли ему дорогу на Бродвей и в Голливуд. В разгар войны интерес к нарядам во Франции спал, Пуаре закрыл свой Дом и Эрте направил свои взгляды в сторону Америки, где публика не переставала интересоваться модой.

 

 

В сопровождение матери, сестры и кузины он переехал в Монте-Карло в начале войны, откуда продолжал активное сотрудничество с журналами Vogue, Cosmopolitan, Women's Home Journal в качестве стилиста дизайнера модной одежды). Его страстью оставалась сцена - театр, опера, балет и, как следствие, - костюмы к постановкам и сценография. И хотя Эрте сотрудничал с антерпризами классического типа (в частности оформив в 1920-е г.г. ряд балетных номеров Анны Павловой и несколько постановок Чикагской оперы) его называли королем мюзик-холла за неповторимый сценографический дизайн в эстрадных театрах: мюзик-холле «Фоли-Берже» 1917-1927, «Баль-Та-барэн», «Ла Нувель Ив», кабаре «Лидо» и некоторых театрах Бродвея. Он работал для парижской Гранд-опера, нью-йоркского Метрополитен-опера, Зигфилд Фолис и Лондонского оперного театра. А с 1925 г. в Голливуде создавал костюмы к фильмам «Бен Гур» и «Богема» (1925 г.) на студии «Метро Голдвин Майер».

 

 

 

 

Интересно то, что Эрте-художник впитал абсолютно все традиции раннего и позднего искусства - от эстетствующего русского декаданса до восточной миниатюры и строгой античности. Большое влияние на него оказали художники из «Мира искусства». Но, где у русских декадентов ощущалось упадническое настроение и даже трагизм, хоть и в лирическом контексте (взять того же Велимира Хлебникова в поэзии: «Облакини плыли и рыдали... над высокими далями далей» или бледных коломбин художника Константина Сомова, ностальгирующего по прошлому), там Эрте становится сторонним наблюдателем, умиляющимся при взгляде на продукт своей эпохи. Он обожает ощущение праздника, стройные дамские силуэты, сплетения жемчужных нитей, запрокинутые руки и тонкие обрисы чаровниц, но его образы несут жизнеутверждающее настроение. Известно, что «Русские сезоны» Сергея Дягилева потрясали Париж именно обилием бархата и жемчугов, обнаженными плечами в костюмах, созданных Львом Бакстом и Александром Бенуа.

 

 

Но однажды Эрте, получивший персональное предложение поставить «Спящую красавицу» от самого Дягилева, отказался, предпочтя более выгодный американский проект. Он был современником самых разноречивых течений в искусстве и литературе - символизма, акмеизма, футуризма, кубизма, сюрреализма и поп-арта, но во все времена оставался приверженцем одного только стиля - ар деко. Даже после Второй мировой, во времена расцвета абстракционизма, его творчество было еще слишком популярным для того, чтобы он думал изменить своему стилю. В 1967 г. музей Метрополитен купил в одной нью-йоркской галерее сразу 170 его работ.

 

 

По словам Эрте, «Это был беспрецедентный случай - купить полную экспозицию ныне здравствующего художника. Более того, в следующем году Метрополитен устроил показ, в который вошли сто из купленных работ. В то время в Музее существовало правило, запрещающее устраивать персональные выставки ныне здравствующих художников, поэтому экспозицию назвали «Эрте и современники», включив в нее произведения Бакста, Гончаровой, Дюфи и других мастеров». После колоссального резонанса на выставке в 1967 г. художник задумал выпуск малых серий графики. Проще говоря, он стал тиражировать свои рисунки 1920-30-х гг. После безоговорочного успеха коллекции «Цифра» 1968 г. последовали серии «Шесть драгоценных камней», «Четыре сезона», «Четыре туза» и знаменитый «Алфавит», созданный в 1920-е гг. Оригинальные серии воспроизводились 75 раз. Эти работы были доступны для тех, кто не мог себе позволить оригиналы. К тому времени Эрте было уже 75 лет, и мастера особенно вдохновлял тот факт, что его творчество восприняло новое поколение.

 

 

 

Основные сложности представляла сериография. Это было обусловлено рядом технических ограничений (рельефное теснение, горячая печать). Издателям приходилось изощряться в поиске новых технологий, изобретать дополнительные визуальные эффекты, добиваться объемности изображения, вносить такие новации как, например, использование черной бумаги. Был даже заказан специальный станок для увеличения изображения. Эрте сравнивал этот заказ с «пошивом вечернего платья из нержавеющей стали и тафты для надежности и красоты».

 

В 1960-е гг. художник обратился к новому для себя виду искусства - скульптуре. Персонажи его ранних рисунков 1920-30-х гг. как будто ожили и застыли в движении танца, переместившись в трехмерное пространство. Обольстительные силуэты амазонок, одалисок, изящные нимфы и курильщицы опия из серии «Изобразительные формы» сохранили свои оригинальные размеры и пропорции. Но скульптура как жанр существует по другим законам. Каждая работа, по мнению Эрте, нуждалась в дополнительном фоне, превращаясь в самостоятельную выразительную композицию. Он лично доводил образ до совершенства, добавляя или отнимая детали, вносил пикантные штрихи в костюмы персонажей и создавал для фигурок изысканные постаменты. Бронза подвергалась тщательной обработке, покрывалась цветной патиной, золотом и серебром. Здесь требовалась даже другая цветовая палитра, гораздо более яркая и насыщенная, чем в графике.

 

 

 

Спустя почти 20 лет Эрте смог воплотить в скульптуре свои самые изысканные работы и мечты. Он умер в возрасте 98 лет, в зените славы, будучи хозяином крупнейшего производства авторизированных бронзовых фигурок и сериографических тиражей со своих рисунков. Ежегодно он продавал работы на сто миллионов долларов. Искусствоведы, коллекционеры и историки моды еще не раз обратятся к его личности, окутанной легендой. Блестящий представитель одной из самых ярких эпох в истории искусства не раз признавался, что воображение и магия танца были его неизменными спутниками на пути к успеху. «Все, что я делал в искусстве, - игра воображения. И у меня всегда был один идеал, одна модель - движение танца».  

 

больше статей

 

Эрте (Роман Тыртов)

Биография

 
  Roman de Tirtoff (Роман Тыртов)

Журнал «ARTCHRONIKA» №1 2001г

 
  Декоратор одного стиля

Коммерсантъ. Weekend, 28 мая, 2004-2010 год, №95 (№2934)

 

 
     

 

 

 

 

   

Разработка сайта: Bi-group