ГАЛЕРЕЯ II Текст: Елена СВЕРДЛОВА

ЭРТЕ. Кавалер АР ДЕКО

Один из самых блистательных персонажей художественной сцены XX века Роман Петрович Тыртов начал свою головокружительную карьеру графика, скульптора и художника моды в эпоху, когда сам воздух был насыщен легендами и утопиями. То был Серебряный век - время безудержного карнавала, великолепного маскарада, когда в изысканном ритме модерна переплелись и закружились персонажи всех эпох и культур. Время,когда за каких-нибудь два десятилетия искусство совершило пробег от античности до футуризма.

Позже он станет известным миру под псевдонимом Эрте, который пришлось взять, чтобы не осложнять отношения с семьей. Роман Де Тиртофф покинул Петербург всего в 19 лет, приехал в Париж в 1912 г. и больше никогда не возвращался в Россию. Потомок старинного рода, сын адмирала военного флота, он не оправдал надежд отца, променяв офицерский чин на служение музам. Еще в России Эрте брал уроки хореографии у дочери Мориса Петипа и учился живописи у Ильи Репина. Из ранних детских впечатлений он вспоминал посещение оперы «Садко» Римского Корсакого в Мариинском театре, где кроме оркестра, музыки и драмы в памяти остались визуальные атрибуты и костюмы для спектакля. Как-то в библиотеке отца он нашел книгу с цветными репродукциями китайских и индийских миниатюр, в которых его потрясло техническое исполнение и детализация. Но эти тонкости он смог оценить гораздо позже. Детские впечатления, так же как и рисунки греческих ваз, на которые он любовался в Эрмитаже, легли в основу будущего стиля Эрте.

После приезда в Париж прошел год. Свою карьеру Эрте начал в Доме моды «Каролина». Но уже через месяц был уволен по причине «отсутствия таланта». Собрав все рисунки, он направился к Полю Пуаре - самому влиятельному кутюрье, любителю Дягилевских балетов (учителю Кристиана Диора и многих знаменитых модельеров). В Доме Пуаре Эрте получил должность дизайнера пальто, платьев и головных уборов: одной из первых серьезных работ стал сценический костюм для танцовщицы Мата Хари в спектакле «Ле Минаре» театра «Ренессанс». Первый серьезный контракт ему одновременно предложили два издания - Vogue и Harper's Bazaar. Эрте бросил жребий - выпал Harper's Bazaar. В результате подписания долгосрочного контракта за двадцать лет в свет выпущены 250 неповторимых стильных обложек (первая по явилась уже в 1915 г.), которые до сих пор причисляются к разряду шедевров. В общей сложности, не включая обложки, Эрте сделал для Нагрег's 2500 рисунков, которые открыли ему дорогу на Бродвей и в Голливуд.

В разгар войны интерес к нарядам во Франции спал, Пуаре закрыл свой Дом и Эрте направил свои взгляды в сторону Америки, где публика не переставала интересоваться модой. В сопровождение матери, сестры и кузины он переехал в Монте-Карло в начале войны, откуда продолжал активное сотрудничество с журналами Vogue, Cosmopolitan, Women's Home Journal в качестве стилиста дизайнера модной одежды).
Его страстью оставалась сцена - театр, опера, балет и, как следствие, - костюмы к постановкам и сценография. И хотя Эрте сотрудничал с антерпризами классического типа (в частности оформив в 1920-е г.г. ряд балетных номеров Анны Павловой и несколько постановок Чикагской оперы) его называли королем мюзик-холла за неповторимый сценографический дизайн в эстрадных театрах: мюзик-холле «Фоли-Берже» 1917-1927, «Баль-Та-барэн», «Ла Нувель Ив», кабаре «Лидо» и некоторых театрах Бродвея. Он работал для парижской Гранд-опера, нью-йоркского Метрополитен-опера, Зигфилд Фолис и Лондонского оперного театра. А с 1925 г. в Голливуде создавал костюмы к фильмам «Бен Гур» и «Богема» (1925 г.) на студии «Метро Голдвин Майер».

Интересно то, что Эрте-художник впитал абсолютно все традиции раннего и позднего искусства - от эстетствующего русского декаданса до восточной миниатюры и строгой античности. Большое влияние на него оказали художники из «Мира искусства». Но, где у русских декадентов ощущалось упадническое настроение и даже трагизм, хоть и в лирическом контексте (взять того же Велимира Хлебникова в поэзии: «Облакини плыли и рыдали... над высокими далями далей» или бледных коломбин художника Константина Сомова, ностальги-рующего по прошлому), там Эрте становится сторонним наблюдателем, умиляющимся при взгляде на продукт своей эпохи. Он обожает ощущение праздника, стройные дамские силуэты, сплетения жемчужных нитей, запрокинутые руки и тонкие обрисы чаровниц, но его образы несут жизнеутверждающее настроение. Известно, что «Русские сезоны» Сергея Дягилева потрясали Париж именно обилием бархата и жемчугов, обнаженными плечами в костюмах, созданных Львом Бакстом и Александром Бенуа. Но однажды Эрте, получивший персональное предложение поставить «Спящую красавицу» от самого Дягилева, отказался, предпочтя более выгодный американский проект. Он был современником самых разноречивых течений в искусстве и литературе - символизма, акмеизма, футуризма, кубизма, сюрреализма и поп-арта, но во все времена оставался приверженцем одного только стиля - ар деко. Даже после Второй мировой, во времена расцвета абстракционизма, его творчество было еще слишком популярным для того, чтобы он думал изменить своему стилю.

В 1967 г. музей Метрополитен купил в одной нью-йоркской галерее сразу 170 его работ. По словам Эрте, «Это был беспрецедентный случай - купить полную экспозицию ныне здравствующего художника. Более того, в следующем году Метрополитен устроил показ, в который вошли сто из купленных работ. В то время в Музее существовало правило, запрещающее устраивать персональные выставки ныне здравствующих художников, поэтому экспозицию назвали «Эрте и современники», включив в нее произведения Бакста, Гончаровой, Дюфи и других мастеров». После колоссального резонанса на выставке в 1967 г. художник задумал выпуск малых серий графики. Проще говоря, он стал тиражировать свои рисунки 1920-30-х гг. После безоговорочного успеха коллекции «Цифра» 1968 г. последовали серии «Шесть драгоценных камней», «Четыре сезона», «Четыре туза» и знаменитый «Алфавит», созданный в 1920-е гг. Оригинальные серии воспроизводились 75 раз. Эти работы были доступны для тех, кто не мог себе позволить оригиналы. К тому времени Эрте было уже 75 лет, и мастера особенно вдохновлял тот факт, что его творчество восприняло новое поколение. Основные сложности представляла сериография. Это было обусловлено рядом технических ограничений (рельефное тесне-ние, горячая печать). Издателям приходилось изощряться в поиске новых технологий, изобретать дополнительные визуальные эффекты, добиваться объемности изображения, вносить такие новации как, например, использование черной бумаги. Был даже заказан специальный станок для увеличения изображения. Эрте сравнивал этот заказ с «пошивом вечернего платья из нержавеющей стали и тафты для надежности и красоты».

В 1960-е гг. художник обратился к новому для себя виду искусства - скульптуре. Персонажи его ранних рисунков 1920-30-х гг. как будто ожили и застыли в движении танца, переместившись в трехмерное пространство. Обольстительные силуэты амазонок, одалисок, изящные нимфы и курильщицы опия из серии «Изобразительные формы» сохранили свои оригинальные размеры и пропорции. Но скульптура как жанр существует по другим законам. Каждая работа, по мнению Эрте, нуждалась в дополнительном фоне, превращаясь в самостоятельную выразительную композицию. Он лично доводил образ до совершенства, добавляя или отнимая детали, вносил пикантные штрихи в костюмы персонажей и создавал для фигурок изысканные постаменты. Бронза подвергалась тщательной обработке, покрывалась цветной патиной, золотом и серебром. Здесь требовалась даже другая цветовая палитра, гораздо более
яркая и насыщенная, чем в графике.

Спустя почти 20 лет Эрте смог воплотить в скульптуре свои самые изысканные работы и мечты. Он умер в возрасте 98 лет, в зените славы, будучи хозяином крупнейшего производства авторизированных бронзовых фигурок и сериографических тиражей со своих рисунков. Ежегодно он продавал работы на сто миллионов долларов. Искусствоведы, коллекционеры и историки моды еще не раз обратятся к его личности, окутанной легендой. Блестящий представи тель одной из самых ярких эпох в истории искусства не раз признавался, что воображение и магия танца были его не изменными спутниками на пути к успеху. «Все, что я делал в искусстве, - игра воображения. И у меня всегда был один идеал, одна модель - движение танца».

Впервые в России московская галерея «Золотое Яблоко» представит искусство Эрте.

«МИР & ДОМ. City», июнь, 2004